Алина привела трехлетнюю дочь Елизавету (имена изменены) в польский детский сад с синяком возле глаза и объяснила, что случайно задела ребенка во время игры. Через несколько часов женщину вызвали в полицию. К тому моменту девочку уже увезли из сада. Потом ребенка направили в приемную семью, а Алине на две недели запретили приближаться к дочери. Через три недели суд разрешил малышке вернуться домой, но точка в деле не поставлена. Своей историей Алина поделилась с MOST.
MOST пересказывает эту историю исключительно со слов Алины и на основании трех постановлений суда об ограничении родительских прав, а также документа о запрете на приближение к ребенку. Постановления суда не содержат мотивировочной части, которая могла бы раскрывать существенные детали дела. Ввиду ограничений на распространение информации о несовершеннолетних и по некоторым другим причинам журналисты не получали иных сведений о деле.
В начале марта 2026 года мама и дочь играли дома. По словам Алины, во время игры она случайно задела дочь кожаным концом ремешка. Он попал в место возле глаза, у девочки остался синяк. Когда женщина привела Елизавету в детский сад, она сама показала синяк сотрудникам и объяснила, что произошло. Алина говорит, что девочку приняли как обычно и заверили, что все в порядке.
— Я поехала по своим делам. Через два с половиной часа мне позвонила полиция и пригласила на допрос.
В отделении Алина узнала, что за это время ребенка уже осмотрел врач и девочку увезли. По словам женщины, до этого у служб не было подобных претензий к ее обращению с Елизаветой или сообщений о насилии в отношении дочери.
Старшая дочь смогла увидеться с сестрой
После произошедшего в отношении семьи запустили процедуру «голубой карты». Это инструмент, используемый в Польше для противодействия домашнему насилию. Однако этим не ограничилось. Елизавету забрали из семьи, а полиция отдельно запретила Алине в течение 14 дней приближаться к дочери ближе чем на 50 метров и контактировать с ней. В документе, с которым ознакомился MOST, указано, что, по оценке полиции, поведение женщины создавало угрозу жизни или здоровью ребенка. В нем идет речь об ударе концом ремня от брюк в левый глаз.
— Я не могла позвонить своему ребенку, чтобы поговорить с ним.
Сначала девочку поместили в учреждение для детей, а затем передали во временную приемную семью. Алина говорит, что сама пыталась выяснить, где находится дочь и что с ней происходит.
На следующий день старшая дочь Алины смогла увидеться с Елизаветой: на нее запрет на встречи не распространялся.
— У меня [всегда] настолько открытая дочь, а она была настолько закрыта. Как будто она играла роль.
«Я подавала заявления практически через день»
После того как Елизавету забрали, Алина стала добиваться возможности увидеть дочь и вернуть ее домой. Она обращалась в суд и сотрудничала с социальными службами.
Семье назначили семейного ассистента, а позже судебного куратора. Ассистент должен оценивать ситуацию в семье, составлять план работы с ней и при необходимости помогать, например с обращениями в суд или поиском специалистов. Судебный куратор контролирует ситуацию по поручению суда: он может приходить домой без предупреждения, разговаривать с членами семьи и собирать информацию от людей из их окружения.
— Я подавала заявления практически через день. Напоминала о своих правах и о том, что мои заявления должны рассматривать так же, как заявления другой стороны.
Когда двухнедельный запрет на контакт закончился, Алина впервые смогла встретиться с Елизаветой. Еще через неделю состоялось судебное заседание. Суд выслушал представителей временной приемной семьи, в которой находилась девочка. По словам Алины, они рассказали, что Елизавета была открытой и общительной и не производила впечатления ребенка, который боится матери. Суд вынес решение о возвращении ребенка домой и надзоре куратора за исполнением родительских обязанностей.
Решила уехать
После возвращения девочка раз в две недели ходила к детскому психологу. Женщина утверждает, что специалисты, которые наблюдали семью, положительно оценивали ситуацию и не считали пребывание Елизаветы дома опасным.
Тем не менее в августе прокуратура оспорила возвращение девочки домой, и суд постановил поместить ее в приемную семью. По словам Алины, в отношении нее самой также ведется уголовное производство из-за предполагаемого насилия над ребенком. Женщина утверждает, что в полиции ей говорили об отсутствии оснований для продолжения дела и возможном его закрытии.
Также было назначено психологическое исследование, которое должно оценить отношения мамы и дочки.
— Если подтвердится, что связь сильная, что ребенок меня не боится, а любит, на основании этого суд будет решать, что делать с делом дальше.
У Алины несколько версий того, почему ее семья вызвала такое пристальное внимание опеки. Она подозревала предвзятое отношение к ней как к иностранке в небольшом городе, где мигрантов мало. Или то, что ребенок мог заинтересовать другую семью. Но никаких подтверждений этих версий у нее нет.
После возвращения Елизаветы домой на Алину также поступила анонимная жалоба из-за опубликованного в интернете ролика с дочерью. По словам женщины, в ней указали ее имя, фамилию, данные автомобиля и место проживания. Этот эпизод она тоже воспринимает как продолжение давления.
После того как в августе суд вынес второе постановление о помещении Елизаветы в приемную семью, Алина приняла решение вскоре покинуть Польшу вместе с ребенком, не дожидаясь окончания разбирательства.