Семь с половиной лет Анна (имя изменено по ее просьбе) работала танцовщицей в минском стриптиз-клубе. За это время решила жилищный вопрос, получила десятки дорогих подарков, выслушала сотни чужих историй и поняла, что в этой профессии внешность значит далеко не все. Журналисты поговорили с ней о том, как на самом деле устроена работа стриптиз-клубов в Беларуси, сколько можно заработать и почему после увольнения ей понадобился почти год, чтобы снова захотеть общаться с людьми.
«Я вообще не собиралась работать в стриптиз-клубе»
Все началось с обычного поиска работы и объявления о вакансии.
— Честно говоря, я вообще не собиралась становиться танцовщицей стрип-танца. В 23 года просто искала новую работу. До этого была администратором в ресторане, а потом увидела объявление о наборе танцовщиц в Gentleman House. Думала, что это обычный клуб с шоу-программой. То, что иду в стриптиз-клуб, даже не представляла.
У меня было хореографическое образование, поэтому танцевать я умела. Захотелось попробовать себя в новой роли, посмотреть, получится или нет. Какого-то внутреннего барьера не было — скорее любопытство. Пришла на кастинг, прошла его, а уже потом начала понимать, куда именно попала.
Когда нас набрали, клуб еще даже не открылся. Несколько недель мы ездили на репетиции в танцевальную студию, занимались с хореографом, учили постановки. Уже ближе к запуску начали тренироваться непосредственно в клубе, разучивали номера и привыкали к сцене.
Первые смены Анне дались непросто. По ее словам, было страшно не столько танцевать, сколько подходить к незнакомым людям и начинать разговор.
— Со стороны, наверное, кажется, что человек уверенно танцует и все у него хорошо, но внутри, конечно, сильно переживаешь. Со временем этот страх проходит. Появляется опыт, уверенность в себе, начинаешь понимать людей и уже не думаешь каждую минуту, что сказать дальше. У нас ведь никогда не было каких-то заученных скриптов для общения, ты сам знакомишься с человеком, поддерживаешь разговор и ищешь темы, которые ему интересны.
Наверное, именно поэтому работа мне постепенно и понравилась. Я поняла, что здесь все зависит не только от внешности. Да, сначала мужчина обращает внимание на красивую девушку, но потом все решает общение. Голым телом, обнаженным или полуобнаженным, сейчас никого не удивишь. Люди по улице ходят в прозрачных топах, на пляжах полуголые, этого и так везде хватает. Поэтому я бы не сказала, что к нам приходят посмотреть на грудь или на попу. Они приходят за атмосферой, чтобы расслабиться. Если ты можешь поддержать разговор, если с тобой интересно, если ты умеешь расположить человека к себе, то именно это становится твоим главным преимуществом.
— Как отреагировали родители на такую работу?
— О своей новой работе я долго никому не рассказывала. Знали только самые близкие друзья — они, кстати, поддержали меня еще на этапе кастинга. До клуба я работала администратором в ресторане, поэтому родителям было проще сказать, что я продолжаю работать администратором. Они тогда точно не были готовы спокойно воспринимать такую профессию, поэтому специально афишировать это мне не хотелось.
«Берут не только моделей»
— Девушки в клубе были очень разными. Худые, с пышными формами, высокие, пониже ростом. Какого-то одного типажа никогда не существовало. Если мужчинам нравились только модели, в клубе давно работали бы одни модели, но у каждого гостя свои предпочтения, поэтому специально искать девушек одного типа никто не пытался.
На кастинге гораздо важнее было другое. Девушка должна быть ухоженной, уметь общаться и производить приятное впечатление. Если сразу видно, что у человека проблемы с алкоголем или наркотиками либо он начинает конфликтовать еще во время знакомства, дальше разговор обычно не продолжается.
За внешностью, конечно, тоже следили, но это не значит, что нас каждую смену измеряли линейкой. Что касается возраста, то чаще всего в профессию приходили в 18—25 лет. Работать можно было и позже, многие танцовщицы спокойно выходили на сцену после 30, а некоторые оставались в профессии почти до 40 лет.
«После увольнения почти год не хотелось ни с кем разговаривать»
— По трудовой книжке мы были оформлены как артисты танцевального жанра, со всеми обычными социальными гарантиями: официальная зарплата, отпуск, больничные, отчисления. График был два через два. Обычно смена начиналась около десяти вечера и заканчивалась примерно в половине шестого утра. Но все зависело от гостей: если людей не было, смена могла закончиться раньше, а если посетители задерживались — работа продолжалась.
Самым сложным для меня оказались ночные смены. Да, днем можно отоспаться, но сон получается прерывистым, постоянно просыпаешься и не можешь нормально восстановиться. Именно ночной график выматывал больше всего.
Физически работа тоже непростая. Почти всю ночь проводишь на ногах: танцуешь, ходишь по залу, общаешься с гостями. Кажется, что каблуки должны сильно усложнять нам жизнь, но специальная обувь для танцовщиц устроена так, что, несмотря на высокий каблук и платформу, в ней довольно комфортно работать. Поэтому ноги, конечно, уставали, но не настолько, как многие представляют.
При этом к каждой смене нужно было полностью готовиться самостоятельно. Костюмы, обувь, макияж, прическа, маникюр, уход за собой — все это мы делаем сами и за свой счет. От клуба были только крупные элементы реквизита вроде клетки или больших перьев, а весь образ каждая танцовщица создавала сама.
Еще выматываешься с эмоциональной стороны, так как многие посетители приходят не столько посмотреть на девушек, сколько поговорить. Кто-то хочет отвлечься после тяжелого рабочего дня, кто-то отмечает день рождения, кто-то приезжает компанией. Иногда человек может просидеть весь вечер за разговором и вообще не посмотреть на сцену. И так как на работе ты постоянно общаешься с людьми, каждому уделяешь внимание, то после увольнения мне почти год вообще не хотелось ни с кем разговаривать. Настолько накопилась усталость именно от общения.
— А что по поводу алкоголя?
— Гость действительно может угостить напитком, но нас никто не заставляет пить алкоголь. Кто-то заказывает кофе, кто-то чай, кто-то сок. Конечно, можно выпить коктейль, но ты прежде всего находишься на работе. Нужно выходить на сцену, нормально выглядеть и выполнять свою работу. Если человек перебрал, это сразу заметно, и клубу такая репутация совершенно не нужна.
«Грудью уже никого не удивишь»
Сколько заработает танцовщица за вечер, заранее не знает никто. Один гость может оставить несколько рублей чаевых, другой — прийти просто поговорить, а третий сразу $100.
— Зарплата состояла из двух частей: официального оклада и чаевых, но, конечно же, сюда никто не идет за окладом — основным доходом были чаевые. При этом назвать какую-то среднюю сумму невозможно. Каждый вечер проходил по-разному: в выходные гостей обычно было больше, в будние — меньше, но даже большое количество посетителей не гарантировало хороший заработок. Если в зале были люди, а девушка ничего не заработала за смену, проблема, скорее всего, была не в количестве гостей.
По сути, твой заработок зависит от того, насколько ты умеешь общаться. Красота помогает только в первые минуты. Да, сначала мужчина обращает внимание на внешность, но потом ты садишься за столик, разговариваешь с человеком, и именно тогда становится понятно, захочет ли он провести с тобой вечер. Часто гости могли несколько часов просто общаться. Среди них было много бизнесменов, айтишников, людей с хорошим образованием и доходами. С ними нельзя было просто сидеть, улыбаться и говорить про погоду. Нужно было поддерживать разговор практически на любую тему — от путешествий до криптовалюты.
Самые большие чаевые, которые мне оставляли за один раз, — 100 долларов. Но заработать можно было гораздо больше, потому что чаевые оставляли разные гости в течение всего вечера. Верхнего потолка здесь нет. Все зависит только от того, насколько хорошо ты умеешь расположить человека к себе.
Деньги каждая девушка забирала себе, то есть никакого общего котла не было. При этом конкуренции в привычном понимании тоже не возникало. В клубе действовали четкие правила: каждой танцовщице отводилось одинаковое время, чтобы подойти к гостям и заинтересовать их. Если за одну композицию это сделать не получилось, дальше шанс получала следующая девушка. Поэтому все находились в одинаковых условиях.
За семь с половиной лет работы я смогла купить себе квартиру в Минске. Все это без пап, мам и кредитов. Наверное, именно это лучше всего отвечает на вопрос, хватало ли мне заработка.
«Однажды мужчина дважды пришел делать предложение»
Цветы, дорогие подарки, признания в любви и предложения выйти замуж — все это в работе танцовщиц действительно случается. Но, по словам героини, далеко не каждая такая история заканчивается романом.
— Помню, как один постоянный гость сделал нашей девочке предложение прямо в клубе, но она отказала. Через какое-то время он пришел снова — уже с кольцом — ответ был тем же. Со стороны это выглядит забавно, но такие истории действительно случались.
Вообще предложение выйти замуж — не такая уж редкость. Мужчины довольно быстро привязываются к девушкам, если приходят постоянно. Кто-то начинает приезжать каждую неделю, кто-то несколько раз в месяц. Постепенно обычные разговоры превращаются в дружбу, а иногда гости начинают воспринимать это как настоящие отношения.
Некоторые девушки заводили отношения с клиентами и реально выходили за них замуж. Потому что мужчины приходили не только посмотреть шоу, но и познакомиться. Многие из них в разговорах сами признавались, что на улице никогда не решились бы подойти к понравившейся девушке, а здесь сделать первый шаг гораздо проще.
Конечно, не все посетители были свободны, даже наоборот, очень многие приезжали с обручальным кольцом на пальце и спокойно рассказывали о жене, детях, работе. Меня это никогда не интересовало. Я не спрашивала, женат человек или нет. Если он сам начинал рассказывать о семье — могла поддержать тему, не больше.
Телефонные номера тоже просили постоянно. По правилам клуба обмениваться контактами нельзя, но для постоянных гостей иногда делали исключение. Это было удобно прежде всего для работы. Человек мог написать и узнать, есть ли у меня сегодня смена, вместо того чтобы ехать через весь город впустую. Иногда бывало наоборот: мужчина приезжал без предупреждения, а я в этот вечер уже общалась с другим гостем. Тогда он просто ждал своей очереди.
«Самое сложное было объяснить гостям, что за деньги можно купить не все»
О работе стриптиз-клубов существует немало мифов, но больше всего вопросов возникает именно о том, что происходит после окончания смены.
— Наверное, самое большое заблуждение о нашей работе связано с тем, что многие считают: если мужчина пришел в стриптиз-клуб и заплатил деньги — значит, дальше возможно все. На самом деле это вообще не так.
Особенно часто с этим сталкивались гости, которые раньше отдыхали в других странах или приезжали к нам из России. Они искренне удивлялись, когда видели, как после окончания смены танцовщица просто собирается домой. Некоторые из них были уверены, что можно предложить больше денег и правила сразу перестанут существовать.
Я всегда спокойно объясняла, что у нас это не работает. Если девушка после смены уезжает с гостем, долго она в клубе не задержится. Во-первых, это вопрос безопасности. Никто не знает человека настолько хорошо, чтобы ехать к нему домой после нескольких часов общения. Во-вторых, администрация очень жестко следила за такими вещами. Если выяснялось, что кто-то нарушает это правило, с человеком просто прекращали работать.
При этом нельзя сказать, что гости постоянно пытались перейти границы. Большинство прекрасно понимали, куда пришли. Если человек начинал вести себя некорректно, достаточно было дать знак охране. До каких-то серьезных конфликтов доходило крайне редко.
Иногда мужчины воспринимали обычное человеческое отношение как личную симпатию. Это тоже приходилось объяснять. Если девушка улыбается, поддерживает разговор и искренне интересуется тем, что ты рассказываешь, это не значит, что после смены она согласится поехать с тобой ужинать или продолжить знакомство.
Подарки дарили довольно часто. Цветы, духи, украшения, сертификаты — бывало разное. Некоторые гости могли просто приехать с букетом, потому что знали, что сегодня моя смена. Конечно, дорогие подарки тоже случались, но я никогда не воспринимала их как что-то обязательное. Если мужчина хотел сделать приятное — спасибо. Если нет — никаких ожиданий не было. Для меня это всегда оставалось просто знаком внимания, а не поводом чувствовать себя чем-то обязанной.
«Самые громкие скандалы были не из-за мужчин»
— Если честно, за все время работы я ни разу не видела, чтобы девочки дрались из-за гостя, портили друг другу костюмы или еще как-то вредили. Конечно, конфликты случались, как и в любом коллективе. Кто-то мог не сойтись характерами, поспорить, обидеться, но все это быстро заканчивалось.
Когда к нам приходили новые девушки, мы тоже не воспринимали их как конкуренток. Наоборот, помогали освоиться. Все когда-то приходили без опыта. Кто-то не умел танцевать на пилоне, кто-то стеснялся подойти к гостю, кто-то вообще не понимал, как себя вести. Через это проходили абсолютно все.
— Если бы ваша дочь сказала, что хочет работать в стриптиз-клубе, что бы вы ей ответили?
— Я бы не устраивала скандал и не запрещала. Просто очень подробно рассказала бы ей, что это за работа на самом деле, объяснила бы все подводные камни, с которыми ей придется столкнуться, и рассказала бы о правилах, которые нельзя нарушать. Решение она все равно должна принимать сама.
Мне кажется, многое зависит от того, как сам человек воспринимает эту профессию. Я знаю девушек, чьи родители с самого начала знали, где они работают. Никто не устраивал трагедию, никто не заставлял увольняться. Они спокойно работали дальше. Есть семьи, где к этому относятся совершенно нормально, а есть те, где это категорически неприемлемо.
Стереотипов вокруг стриптиза до сих пор очень много. И не важно, кем ты работаешь — танцовщицей, администратором или вообще владеешь клубом. Для многих все равно существует только одно слово — «стриптизерша», а дальше люди уже сами дорисовывают картину. Во многом это появилось из-за фильмов и того, как эта индустрия устроена в других странах. Многие до сих пор уверены, что стриптиз и проституция — одно и то же. Хотя это далеко не так.