В эфире «Еврорадио» Светлана Тихановская сказала о том, что демсилы хотят «национального диалога». Это значит, они считают необходимым, чтобы их тоже включили в переговоры с беларусскими властями. Но может ли хоть что-то заставить Александра Лукашенко пойти на такой шаг? Эту тему в шоу «Как это понимать» подняли журналист Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.
Глеб Семенов процитировал Светлану Тихановскую.
— Мы хотим не того, чтобы Лукашенко и его окружение разговаривали с Европой или еще с кем-то без нас, а чтобы мы сами могли вести с ними разговор, — сказала она. — Мы регулярно предлагаем это и нашим международным партнерам: помогите найти площадку для диалога, чтобы обсудить будущее страны и защитить беларусскую независимость. Такие предложения есть. Но проблема в том, что режим не пойдет на это добровольно. Он пойдет на уступки только тогда, когда будет вынужден это сделать.
По мнению Артема Шрайбмана, есть два условия, которые могли бы заставить Александра Лукашенко пойти на такой шаг. Первое — угроза потерять власть, если он не согласится сесть за стол переговоров. Второе — если бы к такому диалогу его принуждала Россия.
— Евросоюз, западные санкции в целом как основной рычаг давления недостаточно сильны, чтобы принудить Лукашенко, по сути, отказаться от полноты власти, чем и является диалог с оппозицией, — рассуждает аналитик.
Артем Шрайбман напоминает, что в заключениях Совета ЕС от октября 2020-го и их новой версии 2024-го сказано, что национальный диалог — одно из условий восстановления отношений Беларуси с ЕС. Выходит, формально это уже поставлено на повестку, отмечает эксперт.
— Но Тихановская верно сказала, что без политического ножа у горла, без принуждения Лукашенко не пойдет ни на какой диалог, — считает аналитик. — И поэтому такое условие сейчас чаще всего артикулируется Тихановской и Павлом Латушко. Делается это для того, чтобы, с одной стороны, показать свою гибкость и готовность к диалогу. С другой — это аргумент, который должен ужесточать позицию Запада и по факту привести к тому, что разменные, тактические сделки наподобие того, что делает администрация Трампа, стали невозможны.
В итоге такую позицию поддерживают не все. Артем Шрайбман говорит, что для той части демсил, которая выступает за гуманитарные обмены, то есть отмену каких-то санкций взамен на освобождение политзаключенных, такой призыв выглядит как «саботаж процесса».
— По мнению этой части демсил, постоянное напоминание о национальном диалоге призвано ужесточить позицию и закрыть дорогу к другим формам диалога. Национальный диалог — это такая планка, которую можно требовать в моменте, когда у тебя, как в Польше в ситуации с «Солидарностью», профсоюзы могут остановить страну, — приводит пример эксперт. — Если они не могут этого делать, если у тебя нет на улицах сотен тысяч людей, то с каким конкретно ресурсом ты пытаешься навязаться в партнеры по национальному диалогу? Это неочевидно.
В 2021-м платформа «Голос» запустила голосование, в котором у беларусов спросили, поддерживают ли они переговоры между оппозицией и режимом. «За» высказалось более 774 тысяч человек. Тогда, отмечает Артем Шрайбман, требования демсил «хотя бы символически» выглядели как масштабный запрос. Сейчас, продолжает он, оппозиция «может похвастаться» 2113 голосами на выборах в Координационный совет.
— Что с позиции Лукашенко принуждает его садиться за стол с этими людьми? — задается вопросом аналитик. — Идея о том, что это могут сделать западные санкции, мне тоже кажется наивной. У них недостаточно силы и нет в запасе более сильных санкций, которые способны были кардинально изменить ситуацию.
Эксперт говорит, что в мировой истории очень мало примеров, когда подобные ограничения заставляли какой-то из режимов идти на очень серьезные политические уступки. Один из таких случаев — ЮАР. В 1970-1980-х из-за политики апартеида (расовой дискриминации) страна попала под международные санкции, включая обязательное эмбарго Совета Безопасности ООН на поставки оружия.
— Представить себе, что режим Лукашенко, санкции против которого, во-первых, ввели всего там 25% стран мира, а 75% для него открыты, который, во-вторых, сейчас достаточно успешно выходит из изоляции США и прощупывает контакты с Евросоюзом… Представить, что в этой ситуации он почувствует дикое давление и скажет: «Ладно, теперь время для национального диалога с оппозицией», — это утопия, — считает Артем Шрайбман. — В этой утопии беларусские демсилы давно живут. Не знаю, верят ли они в реальность условия, которое предлагают, но, может быть, это просто риторический прием.
Обратил внимание аналитик и на высказывание Светланы Тихановской, в котором она предлагает, как вариант, вести национальный диалог с кем-то из окружения Александра Лукашенко.
— Это подразумевает, что Лукашенко закрыл на это глаза? Или как это происходит? То есть он это разрешает или не замечает или люди на свой страх и риск идут с вами разговаривать? Или Лукашенко уже устранен? — задается вопросами эксперт. — Это все про какую-то параллельную вселенную. Поэтому мне сложно понять аналитику или реальную суть, что стоит за этими словами. Я вижу политический смысл этих слов — ужесточить позицию Евросоюза, чтобы, не дай бог, Евросоюз не стал себя вести так, как США ведут себя с Лукашенко.
Поблагодарить за статью